Categories:

Анализ беседы Джорди Чандлера с психиатром Ричардом Гарднером. Часть 1: "Другие жертвы"

Как имена «других жертв», которые назвал Джорди, свидетельствуют о том, что история Джорди отрепетирована.

Мы знаем из дальнейших событий (судя по тому, кого полиция преследовала, как возможных жертв), что Джорди назвал вот эти имена «других пострадавших мальчиков»: Джонатан Спенс, Джимми Сейфчак, Уэйд Робсон, Бретт Барнс и Эммануэль Льюис. В записи беседы Джорди с Гарднером Рей Чандлер заменил эти имена на вымышленные, но по описанию легко узнать, кто есть кто:

Джорди говорит Гарднеру: «Ну, он говорил о некоторых своих самых знаменитых друзьях… Питер Дэвис… Это мальчик из [удалено ради конфиденциальности]… Питер Дэвис любит розыгрыши, любит разыгрывать людей. Он сказал, Питер Дэвис типа хитростью вовлекает его в участие».

Известен своей любовью к розыгрышам и хитростью Макколей Калкин (род. 26 августа 1980 г), так что «Питер Дэвис» — это М. Калкин.

«Джошуа Сэмюэльс, который был [удалено ради конфиденциальности]. [удалено ради конфиденциальности], знаете?»

Джорди, по-видимому, назвал шоу, в котором снимался этот мальчик (название шоу удалено Реем Чандлером), и он спрашивает Гарднера: «Знаете?» — то есть, это известное шоу. А в известном шоу (в сериале «Вебстер») из всех пятерых ребят снимался только Эммануэль Льюис (род. 9 марта 1971 г.), так что «Джошуа Самюэльс» — это Эм. Льюис.

«Он говорил еще, во время первой стадии, телефонной стадии, что его кузен соглашается на это во время тура. И я говорил с его кузеном однажды… Мальчик, примерно моего возраста, одиннадцать или двенадцать лет… Его зовут Томми Джонс; он был в новостях, если вы смотрели, защищал Майкла… Он сказал: «Да, это правда, что мы с Майклом друзья и мы спали в одной кровати, но Майкл никогда до меня не дотрагивался», и «это очень большая кровать».

В 1993 г выступали на телевидении в защиту Майкла двое — Уэйд Робсон и Бретт Барнс, фразу «Это очень большая кровать» произнес Барнс. Так что «Томми Джонс» — это Бретт Барнс (род. в 1982 г).

«Он сказал: Питер Дэвис, Йен Робертс, Томми Джонс, Билли Уильямс — он тоже был на ТВ… [он сказал:] «Майкл и я правда спали в одной кровати, но Майкл никогда меня не трогал».

В интервью 1993 г так сказал Уэйд Робсон. Мы уже выяснили, что «Питер Дэвис» — это Макколей Калкин, а «Томми Джонс» — это Бретт Барнс. Осталось понять, кто такой «Йен Робертс» — Джонатан Спенс или Джимми Сейфчак?

«И вот, другие ребята… Погодите, кажется я вспомнил имя того мальчика, Сэм Томас… Мальчик, который был с ним в туре «Бэд».

В туре «Бэд» был Джимми Сейфчак. И если Джимми Сейфчак — это «Сэм Томас», значит «Йен Робертс» — это Джонатан Спенс.

Итак, Джорди утверждает, что Майкл назвал ему имена мальчиков, с «которыми он делал то же самое». Согласитесь, это довольно странно, чтобы преступник назвал своей жертве имена других жертв. Тем более, что, по словам того же Джорди, Майкл отлично понимал, что нарушает закон, ведь он якобы сказал ему, что сам за это может сесть в тюрьму! Зачем бы тогда он стал себя так подставлять и называть имена других мальчиков?

И очень странно, что Джорди помнит все эти имена. А в случае со Спенсом и Сейфчаком это почти невероятно, чтобы он запомнил их имена и фамилии.

Джорди был знаком с Уэйдом Робсоном и Бреттом Барнсом — они вместе бывали в «Неверленде», поэтому их имена, Джорди, конечно, мог бы запомнить. Хотя, вспомните себя 13-летним — вы в гостях у кого-то, и вас знакомят с другими детьми. Разве вам представляют их по фамилии? Нет, вам говорят: «Познакомься, это Уэйд, а это Бретт». Даже если вы мельком услышали их фамилии, они вряд ли вас заинтересовали бы вас настолько, чтобы помнить их полгода спустя.

Джорди не был лично знаком с Эммануэлем Льюисом, но он наверняка знал его по сериалу «Вебстер». Однако и в этом случае довольно необычно, чтобы 13-летний мальчик помнил имя и фамилию актера.

Но самое странное это то, что Джорди знает имена Джонатана Спенса и Джимми Сейфчака. Этих двоих он никогда в жизни не видел, они не снимались в известных сериалах, так что их имена Джорди не мог нигде больше услышать. Зачем бы Майкл назвал Джорди имена (да еще и фамилии!) «своих жертв», с которыми Джорди даже не был знаком? И как Джорди умудрился запомнить эти, довольно непростые, имена и фамилии, если слышал их только однажды от Майкла почти полгода назад? Причем в ситуации, когда Майкл его якобы сексуально домогался? В этой ситуации Джорди было больше не о чем думать, кроме как мысленно повторять незнакомые имена незнакомых людей, в попытке их запомнить?

И как Джорди узнал о том, что Джимми Сейфчак был с Майклом в туре «Бэд»? Джимми был в туре «Бэд» с Майклом пять лет назад — в 1988 году. Вряд ли в то время 8-летний Джорди вычитал это в газете. Майкл ему это сказал? Это было бы очень странно, что Майкл не только назвал Джорди имя и фамилию «своей жертвы» — мальчика, с которым Джорди не знаком — но еще и упомянул при этом именно тур «Бэд». Майкл дружил с Джимми Сейфчаком много лет, и много где побывал с ним и его семьей и до тура, и после тура — но единственное обстоятельство, которое он упоминает о нем в разговоре с Джорди, это то самое единственное обстоятельство, о котором могли писать газеты, и которое могло быть известно широкой публике (и Виктору Гутьерресу)?

Так что, тот факт, что Джорди уверенно называет эти имена и фамилии, говорит о том, что Джорди излагает отрепетированную речь, которой его научили взрослые.

Именно эти пять имен звучат в грязной книжке Виктора Гутьерреса, вышедшей в 1995 году. 24 августа 1993 г, на следующий день после того, как о расследовании по делу Чандлеров стало известно широкой публике, репортер Дайан Даймонд сказала по ТВ, что к ней обратился некий «источник», который принес ей ПЯТЬ «вот такой толщины досье» на ПЯТЬ разных мальчиков — сейчас мы знаем, что этим источником был Виктор Гутьеррес, который к тому времени много лет охотился за Джексоном. То есть, «досье» на этих же самых пятерых мальчиков Гутьеррес собрал еще до того, как Джорди назвал эти имена полиции и Гарднеру.

Джорди узнал эти пять имен либо напрямую от Гутьерреса, либо Гутьеррес дал эти имена отцу Джорди, Эвану Чандлеру, а Эван назвал их Джорди. И, я думаю, именно в этом причина того, что Джорди согласился выступить против Майкла, хотя его самого Майкл и пальцем не тронул: Эван и Гутьеррес убедили Джорди, что эти пять мальчиков пострадали, и им надо помочь.

Точно таким же образом полицейские убеждали «сознаться» Джейсона Франсия. Они лгали ему, что Макколей Калкин и Кори Фельдман пострадали, и «признание» Джейсона — единственное, что может помочь этим мальчикам не стать алкоголиками и наркоманами.

Джорди Чандлер сделал первое заявление в полиции 20 августа 1993 года, именно тогда он и назвал эти пять имен. Но после того, как полиция допросила нескольких детей, и Робсон, Сейфчак и Спенс яростно отрицали домогательства, Джорди сделал второе заявление (1 сентября), в котором он уже не называл этих троих, зато прибавил «местного мальчика по фамилии Гарсия». Фамилия «местного мальчика» на самом деле Франсия (Джейсон Франсия) — и вот типичный случай того, как плохо люди запоминают имена тех, с кем они не знакомы. Гарсия и Франсия — распространенные испанские фамилии, их легко спутать, они звучат похоже (обе с ударением на «и»).

Опять же, ни Джорди, ни его семья не могли знать Джейсона Франсию лично — его мать Бланка Франсия была горничной Майкла и была уволена два года назад, в 1991 году. Чандлеры могли получить это имя только от Виктора Гутьерреса, который был знаком с Бланкой Франсия.

Так что 1 сентября с помощью своего адвоката Чандлеры изменили заявление, и Джорди в заявлении называл теперь только Макколея Калкина, Бретта Барнса и «Гарсию». Однако, изменив заявление, Чандлеры забыли отрепетировать с Джорди новую речь. Поэтому когда Джорди беседует с психиатром Гарднером 6 октября, он снова говорит о прежних пяти мальчиках и ничего не говорит о «Гарсии»…

Совпадение имен в «досье Гутьерреса» и показаниях Джорди противоестественно.

23 августа 1993 г, в день обыска в Неверленде, Гутьеррес принес Дайан Даймонд свое «досье» на пятерых мальчиков и отчет Детской службы о показаниях Джорди. Показания Джорди содержали те же самые пять имен, что и «досье» Гутьерреса. Дайан Даймонд поразила «такая точность», и она приняла это за доказательство того, что и «досье Гутьерреса», и показания Джорди — правда. Но на самом деле такая точность абсолютно неестественна, и вот почему:

Гутьеррес не входил в близкий круг Майкла Джексона. Его информаторами на тот момент были несколько (четыре или шесть) бывших работников Неверленда, уволенных в 1989-1991 годах (горничная Бланка Франсия, секретарша Ориетта Мердок, повар и мажордом — супруги Лемарк, и, возможно, супруги Куиндои).

Какова вероятность того, что именно та горстка бывших работников (из сотен работников Неверленда за многие годы), с которой удалось познакомиться Гутьерресу, обладала бы ВСЕЙ информацией (если бы эта информация была правдой)? Что именно те 4-6 работников, с которыми удалось познакомиться Гутьерресу, были свидетелями «непристойного поведения» с мальчиками — и, кроме них, больше никто? Ведь многие другие работники Джексона давали показания полиции в 1993 г и в 2005 году, и кроме знакомых Гутьерреса, никто больше ничего такого рядом с Майклом не замечал.

Иными словами, получается, что те бывшие работники, с кем был знаком Гутьеррес, видели «нехорошее», а те, с кем Гутьеррес не был знаком, ничего такого не видели! Насколько это вероятно?

И какова вероятность того, что (если бы Майкл был виновен) именно те несколько бывших работников, на которых вышел Гутьеррес, видели его в компрометирующих обстоятельствах со ВСЕМИ его жертвами?

А если бы это были НЕ ВСЕ жертвы, и кроме этих пяти мальчиков были и другие, то какова вероятность такого совпадения: Майкл называет Джорди имена только этих пяти — и бывшие работники Неверленда называют Гутьерресу имена тоже только этих же самых пяти?

И какова вероятность того, что Джорди запомнил бы ВСЕ имена и фамилии, даже те, которые назвал ему Майкл однажды полгода назад?

Нет, если бы показания Джорди и досье Гутьерреса были двумя независимыми друг от друга документами (и были правдой), то в них как раз-таки имелись бы расхождения: либо Майкл Джексон «назвал» бы Джорди не все пять имен, либо Гутьерресу не удалось бы «узнать» обо всех пяти мальчиках, либо Джорди забыл или перепутал бы хотя бы одно имя или фамилию. Как это произошло с «Гарсией» — Джорди узнал имя «Джейсоне Франсия» незадолго до 1 сентября, когда он давал показания, и поскольку он, видимо, только один раз услышал незнакомое имя незнакомого ему мальчика, то он назвал его неправильно: «Гарсия».

Так что точность совпадения между досье Гутьерреса и показаниями Джорди свидетельствует о том, что у этих документов единый источник, а точнее: Джорди узнал эти имена от Гутьерреса, и Джорди повторял эти имена не один раз, чтобы их запомнить, то есть, репетировал.

Бретт Барнс — кузен или друг?

На суде 2005 года мать Джорди, Джун Чандлер, довольно подробно рассказала о выходных, проведенных в Неверленде вместе с Бреттом Барнсом. Она говорит, что через неделю или две после их первой поездки в Неверленд (в феврале 1993 г) Майкл на лимузине заехал к ней домой, чтобы забрать ее, Лили и Джорди на ранчо. В лимузине рядом с Майклом сидел Бретт Барнс, которому было тогда 10-11 лет. Они поехали на ранчо, где провели все вместе день. Ночевали Чандлеры (Джун, Джорди и Лили) в гостевом коттедже. На следующий день все они —  Майкл, Чандлеры и Бретт Барнс — поехали в Диснейленд, расположенный в городе Анахейм, примерно в 2 часах езды на машине от ранчо.

Майкл, Джорди Чандлер (в шляпе) и Бретт Барнс (в кепке) в Диснейленде.
Майкл, Джорди Чандлер (в шляпе) и Бретт Барнс (в кепке) в Диснейленде.

Так что Джорди провел как минимум два дня вместе с Бреттом и Майклом. Поэтому мне показалось очень странным то, что он сказал о Бретте в своей беседе с Гарднером:

«Он [Майкл] говорил еще, во время первой стадии, телефонной стадии, что его кузен соглашается с ним во всем во время тура. И я говорил с его кузеном однажды. Мы просто поздоровались».

«Я говорил с ним однажды… мы просто поздоровались», или его слова we just said hello можно перевести как: «мы просто сказали друг другу привет».

Как-то странно звучат эти слова, если Джорди говорит о тех выходных, которые они вместе провели на ранчо и потом в Диснейленде. Даже если мальчики почти не общались между собой в те выходные, логично было бы сказать иначе, например: «Я видел его однажды, но мы почти не общались».

Меня царапнул этот момент, когда я читала беседу Джорди с Гарднером, но все же я отнесла эти слова Джорди к той ситуации, когда они вместе были на ранчо, потому что другой информации у меня не было.

Но потом в книге Дайан Даймонд я наткнулась на такой момент — она цитирует слова Эвана: «Во время одного из тех звонков Джорди говорил с мальчиком по имени Бретт Барнс, которого Майкл представил Джорди как “своего кузена”» (During one of the calls, Jordie spoke to a boy named Brett Barnes who Michael introduced to Jordie as “his cousin”).

И вот теперь все сходится! Слова Джорди: «Я говорил с ним однажды. Мы просто поздоровались», относятся к той ситуации, о которой говорит Эван — а именно: когда Майкл был в туре (вместе с Бреттом Барнсом), Майкл говорил с Джорди по телефону и, видимо, передал трубку Бретту, чтобы Джорди сказал привет его «кузену Бретту Барнсу». Об этом Джорди и говорит Гарднеру.

Но почему Джорди здесь не упоминает о том, что он не только говорил с Бреттом однажды по телефону, но и встречался с ним?

В самом начале беседы с Гарднером Джорди перечисляет, что было сказано во время первых телефонных разговоров с Майклом:

— О чем вы говорили во время тех трехчасовых разговоров?

— Он говорил о вещах, которые он любит делать.

— О каких, например?

Джорди перечисляет: они с Майклом говорили о видеоиграх, о том, что есть у него на ранчо Неверленд, о зоопарке, о водяном форте, о некоторых друзьях Майкла:

— Что он говорил о своих друзьях?

— Ну, он говорил о некоторых своих самых знаменитых друзьях.

— Например?

— Питер Дэвис. (…) Он сказал, что Питер Дэвис любит розыгрыши, любит разыгрывать людей. (…) Он сказал, Питер Дэвис типа хитростью вовлекает его в участие.

— Про кого еще из своих друзей он говорил?

— Джошуа Сэмюэльс (…)

— А что он говорил о Джошуа Сэмюэльсе?

— Только, что он его друг, и все.

— В этот период было сказано что-нибудь сексуальное?

— Нет.

— Еще что-нибудь, о чем он говорил по телефону во время этих разговоров?

— Про то, чем он занимается на своем ранчо. У него есть типа парка аттракционов, кинотеатр, гольф-кары, на которым можно разъезжать по территории. (…)

— Есть ещё что-нибудь, что ты можешь сказать мне о тех разговорах? Мы всё ещё говорим о телефонной стадии.

Нет, это примерно все.

Рассказывая о первой, телефонной стадии, Джорди не упомянул Бретта Барнса (он же «Томми Джонс») и сказал, что «ничего сексуального сказано не было». Но позже, когда Джорди заговорил о «четвертой стадии» (когда якобы перешли к поцелуям), он говорит, что ещё на телефонной стадии Майкл сказал, что Бретт «соглашается на все»:

— Я сказал: «Эй, мне это не понравилось. Не делай так больше». (…) Он стал плакать, примерно как в тот раз, когда он пытался убедить мою маму позволить нам спать в одной кровати. (…) 

— Угу. Что еще он тебе говорил?

— Он говорил ещё, во время первой стадии, телефонной стадии, что его кузен соглашается с ним во всем во время тура. И я говорил с его кузеном однажды. Мы просто поздоровались.

«соглашается с ним во всем» это не вполне точный перевод, я не смогла пока придумать, как точнее выразить go along with — это выражение означает то, что люди делают, неохотно или бездумно соглашаясь на чью-то просьбу или предложение. Типа «Ну, если ты так хочешь, ладно, я это сделаю».

И вот мне интересно, в каком контексте «на телефонной стадии» мог Майкл сказать, что Бретт соглашается делать то, что он попросит, если ничего сексуального в то время сказано не было. Если речь шла о чем-то типа предложения поиграть в прятки, то почему Джорди обратил на это внимание, и почем он вспомнил и упомянул об этом именно тогда, когда описывал «сексуальную стадию»? Но не вспомнил, когда описывал «телефонную стадию»?

После этой фразы Джорди с Гарднером ненадолго отвлеклись, обсуждая пол и возраст Томми и его появление в теленовостях, а потом Гарднер возвращает Джорди к теме:

— Значит, он [Майкл] говорил о своем кузене. И что он говорил о Томми Джонсе?

— Он сказал, м-мм, типа, если он хотел, чтобы я с ним что-то делал, то он говорил, что Томми это с ним делал, поэтому я тоже делал. И, типа, если я этого не сделаю, тогда я не люблю его так сильно, как любит Томми [Джорди глубоко вздыхает].

(Неудивительно, что Джорди глубоко вздыхает. Одно дело — наговаривать на Майкла, при том, что Джорди верит, что Майкл навредил этим мальчикам. Но другое дело — наговаривать на самого себя, это тяжелее. Я думаю, Джорди неприятно врать о самом себе, что его так легко «развести» словно пятилетнего малыша, и заставить делать буквально что угодно словами: «Значит, ты не любишь меня как Томми?»).

Но обратите внимание, как Джорди перескочил от якобы слов Майкла о Бретте «на телефонной стадии» к якобы словам Майкла о Бретте на «сексуальной стадии»:

— Он говорил еще, во время первой стадии, телефонной стадии, что его кузен соглашается с ним во всем во время тура. И я говорил с его кузеном однажды. Мы просто поздоровались. (…)

— … И что он говорил о Томми Джонсе?

— Он сказал, м-мм, типа, если он хотел, чтобы я с ним что-то делал, то он говорил, что Томми это с ним делал, поэтому я тоже делал. И, типа, если я этого не сделаю, тогда я не люблю его так сильно, как любит Томми.

Я думаю, Джорди тут запутался в своей лживой истории. Он должен был сказать вот что: «На сексуальной стадии, которая началась в мае, если Майкл хотел, чтобы я с ним что-то делал, то он говорил, что Томми это с ним делал, что Томми соглашался на все во время тура. Я, кстати, говорил с Томми однажды, когда они были в туре, мы просто сказали друг другу привет».

Но он сказал, что Майкл говорил об этом еще во время телефонной стадии, что абсолютно нелогично.

Дальше в беседе с Гарднером Джорди говорит: «… на публике, когда он с Томми, они очень близко друг к другу физически и словесно, и во всём, что касается отношений. И если некто будет наблюдать за ними на публике, как они ведут себя друг с другом, то некто придет к заключению, что это что-то большее, чем просто дружеские отношения».

То, что фразы тут ну очень уж взрослые, мы обсудим потом отдельно. А пока обратим внимание на то, что даже говоря о том, как «некто» воспримет общение Бретта и Майкла со стороны, Джорди не упоминает о том, что он сам наблюдал общение Бретта и Майкла со стороны!

Но дальше, когда Джорди говорит о «совместных ваннах в Монако», он внезапно вспоминает, что вообще-то он встречался с Бреттом Барнсом. Джорди говорит Гарднеру:

— Значит, он говорил о том, как все эти ребята мастурбировали перед ним, и он сказал, что… О, кстати, я встретился с Томми и Билли в тот период, и с Питером Дэвисом тоже. (…)

В какой «тот период»? Он встречался с Барнсом (Томми) в феврале, а с Робсоном (Билли) и Макколеем Калкиным (Питером Дэвисом) в марте — это было ещё до Лас-Вегаса, когда между Майклом и Джорди (по версии Джорди) была только обычная дружба.

Я думаю, дело тут вот в чем. Во время «телефонной стадии», то есть, когда Майкл был в туре «Данджерос» с июня 1992 г по январь 1993 г и время от времени звонил Джорди, Майкл однажды сказал ему: «Я тут с моим кузеном Бреттом Барнсом, вот, поздоровайся с ним». Майкл передал трубку Бретту, и мальчики сказали друг другу «привет». Джорди в тот момент был в доме отца, и рассказал ему об этом. И Эван об этом не забыл.

Когда Виктор Гутьеррес познакомился с Эваном и стал втирать ему свои грязные истории о пятерых мальчиках, в числе которых был Бретт Барнс, Эван вспомнил о том телефонном разговоре, и он обсуждал его с Гутьерресом.

О том, что Джорди встречался с Бреттом Барнсом в Неверленде Эван мог вообще не знать. Когда Эван учил Джорди, что ему говорить, он сделал акцент на том, что «кузен Бретт» был в числе жертв Майкла, и что Джорди с Бреттом говорил по телефону в период тура «Данджерос». Джорди рассказывает историю со слов Эвана, и именно поэтому в его рассказе такая странная последовательность: 

1) рассказывая о «телефонной стадии», которая была реальной, Джорди говорит чистую правду, поэтому он не упоминает Бретта Барнса — ведь правда в том, что ОН САМ не считал это важным,

2) Джорди упоминает Бретта Барнса и разговор с ним на «телефонной стадии» только когда рассказывает о «сексуальной стадии», которая была выдуманной. Потому что слова Майкла «Бретт соглашался на все во время тура» тоже выдуманы, и они ассоциируются у него с выдуманной же «сексуальной стадией»,

3) Джорди говорит о том, как отношения Майкла и Бретта «некто» мог бы воспринять со стороны, но при этом он ни слова не говорит о том, что ОН САМ наблюдал отношения Майкла и Бретта со стороны — он не приводит никаких СОБСТВЕННЫХ впечатлений и мыслей на этот счет,

4) позже он внезапно вспоминает, что лично встречался с Бреттом — он говорит «кстати», однако его замечание о том, что он встречался с Бреттом, Уэйдом и Маком, на самом деле совершенно не «кстати» в том контексте, в котором он о них вспомнил. Его фраза о встрече с этими ребятами логически никак не увязана с тем, о чем он в тот момент говорил — он никак не развивает эту фразу, не говорит, например, о своих впечатлениях о мальчиках или об их общении с Майклом.

Если бы ситуация, о которой рассказывает Джорди, была реальной, и он рассказывал бы о ней сам, без наущений отца, то последовательность была бы другой:

1) Если бы на «телефонной стадии» Майкл действительно сказал бы, что «Бретт соглашается на все во время тура», а позже (в мае) Джорди понял бы значение этих слов, то об этом важном обстоятельстве Джорди упомянул бы ещё в самом начале беседы с Гарднером, когда рассказывал о «телефонной стадии», особенно когда Гарднер спросил, было ли сказано что-либо сексуальное,

2) Если бы Джорди имел какие-либо СОБСТВЕННЫЕ впечатления от отношений между Майклом и Бреттом, он затем рассказал бы о своей встрече с Бреттом в феврале, и о том, как Бретт и Майкл вели себя —по его личному, Джординому, мнению,

3) И только после этого он стал бы рассказывать о поездке в Монако в мае, о том, что Майкл приводил Бретта ему в пример.

Читать продолжение анализа.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic