mjinnocent

Category:

«Один из самых позорных эпизодов в истории журналистики». Статья Чарльза Томсона. Часть 1.

Чарльз Томсон — британский журналист, удостоенный многих наград. Оригинал статьи здесь

Читать перевод статьи:

Один из самых позорных эпизодов в истории журналистики

06/13/2010

Статья Чарльза Томсона

[курсивом в квадратных скобках даны примечания переводчика — мои, то есть]

Ровно пять лет назад суд из двенадцати присяжных единогласно оправдал Майкла Джексона по всем 14 пунктам обвинения, включая пункты о растлении малолетних, заговоре и предоставлении алкоголя несовершеннолетним. Трудно предсказать, каким войдет в историю суд над Майклом Джексоном. Возможно, как пример одержимости Запада знаменитостями. Или как линчевание 21-го века. Лично я думаю, что этот суд войдет в историю журналистики как один из самых позорных ее эпизодов.

Только зарывшись с головой в газетные архивы и отсмотрев сотни часов телепередач о судебном процессе, можно в полной мере оценить всю глубину падения журналистики. Весь масштаб разложения индустрии массовой информации как таковой. Несомненно, отдельные журналисты и даже целые газеты и телеканалы стояли на стороне обвинения просто по своим убеждениям, но во многом провал журналистики носил глубинный характер.

При одержимости броскими заголовками, как уместить восемь часов свидетельских показаний в две яркие фразы? В эпоху непрерывных новостей и сиюминутных блогов, как устоять перед искушением выскочить из зала суда, чтобы поскорее доложить о последних непристойных обвинениях, даже если придется пропустить значительную часть свидетельских показаний?

Изучая судебный процесс над Майклом Джексоном, я вижу, как СМИ полностью слетели с катушек. Это огромное количество пропаганды, предвзятости, искажений и ложной информации почти невозможно понять. Зачитывая судебные стенограммы и сравнивая их с газетными статьями, я вижу, что судебное разбирательство, которое описывали газеты, даже отдаленно не напоминало то, что на самом деле происходило в зале суда. Судебные стенограммы показывают бесконечный парад убогих свидетелей обвинения, которые лгут под присягой и сознаются в этом на перекрестном допросе. А газетные статьи и телевизионные новости изо дня в день докладывают только об их гнусных обвинениях и мерзких инсинуациях.

18 ноября 2003 года отряд из 70 полицейских провел внезапный обыск на ранчо Джексона «Неверленд». Едва об этом стало известно, телеканалы побросали все другие дела и переключились на 24-часовое освещение этой новости. Когда выяснилось, что Джексона обвиняют в растлении бывшего ракового больного Гевина Арвизо — мальчика, который держал певца за руку в фильме Мартина Башира «Жизнь с Майклом Джексоном» — СМИ буквально взбесились. Новостные каналы были так заняты скандалом с Джексоном, что почти никто не доложил о террористической атаке в Турции, и только канал «CNN» потрудился передать совместную пресс-конференцию Джорджа Буша и Тони Блэра по поводу этой трагедии.

Все три главных телеканала немедленно запустили в производство спецпрограммы о деле Джексона длиною не меньше часа, не смущаясь тем, что об обвинениях пока ничего не было известно, а полиция не отвечала на вопросы. Канал «CBS» посвятил эпизод программы «48 часов расследований» аресту Джексона, а каналы «NBC» и «ABC» выпустили о Джексоне срочные передачи. Через два дня после обыска в «Неверленде», еще до того, как Джексон был арестован, канал «VH1» анонсировал получасовой документальный фильм под названием «Секс-скандал Майкла Джексона». 

Газета «Дэйли Вэрайети» описала историю Джексона как «божий дар для … журналистики, особенно для кабельных новостных каналов и местных телестанций, желающих поднять свой рейтинг в последнюю неделю перед важными ноябрьскими сводками о числе просмотров». 

Журналисты «Дэйли Вэрайети» были правы. Благодаря скандалу о Джексоне рейтинги новостных шоу о знаменитостях взлетели. Просмотры передачи «Access Hollywood» возросли на 10%. «Entertainment Tonight» и «Extra» собрали самые большие аудитории за сезон, к просмотрам «Celebrity Justice» прибавилось 8%.

Газеты реагировали так же истерично, как и телеканалы. «Псих!» — визжала «Нью-Йорк Дэйли Ньюз». «Джеко: попробуй-ка выкрутиться теперь!» — улюлюкала «Нью-Йорк Пост».

«Сан» — крупнейшая британская газета — опубликовала статью под названием «Он плохой, он опасный, он история» [Bad, Dangerous, History – названия трех альбомов Майкла Джексона]. Статья называла Джексона «бывшей черной бывшей суперзвездой», «фриком» и «чокнутым» и агитировала, что его собственных детей надо у него отобрать и отдать под опеку. «Если бы он не был поп-идолом с кучей денег, за которыми можно спрятаться — он давно бы уже сидел».

Воодушевленные ростом числа зрителей, притянутых к экранам скандалом о Джексоне, средства массовой информации пытались выдоить из этого дела все, что возможно. В «Интертейнмент Уикли» Том Синклер написал: «Все, от самых жалких таблоидных репортеров, до самых безумных дикторов телепрограмм, заполняют новостные колонки и телеэфир сплетнями о Джеко и пустыми болтунами».

«Давление на работников новостей огромное, — сказал Синклеру Гарланд Браун, — поэтому юристы, о которых вы никогда не слышали, появляются на экране и обсуждают дела, к которым они не имеют никакого отношения».

Синклер добавил: «И не только юристы. Все, от докторов, писателей и психиатров, до магазинных продавцов, которые когда-либо обслуживали Джексона, выступают на ТВ и в печати».

Пока СМИ были заняты тем, что предоставляли эфир шарлатанам рзных мастей и дальним знакомым певца, команда прокуроров, стоявших за последним делом Джексона, занималась весьма сомнительными делами — но СМИ, похоже, это не волновало.

Во время обыска в «Неверленде» окружной прокурор Том Снеддон (тот самый, который безуспешно преследовал Джексона в 1993 году) и его подчиненные нарушили условия собственного ордера на обыск, ворвавшись в бизнес-офис Джексона и захватив груды деловых бумаг. Они незаконно обыскали офис частного детектива, работающего на команду адвокатов Джексона, и забрали документы защиты из дома личного помощника певца.

Кроме того, всякий раз, когда появлялись свидетельства, противоречащие обвинениям семьи Арвизо, Снеддон, по-видимому, перекраивал важные детали расследования. Например, когда он узнал о двух видеоинтервью, в которых семейство Арвизо в полном составе отрицало какие-либо домогательство и пело Джексону дифирамбы, он выдвинул обвинение в заговоре и объявил, что их угрозами заставили лгать. 

Адвокат Джексона Марк Герагос появился на канале «NBC» в январе 2004 года и заявил, что у певца имеется «железобетонное алиби» на даты обвинения. Когда в апреле Джексону предъявили это новое обвинение в заговоре, даты домогательств в документах оказались передвинуты почти на две недели.

Позже Снеддона поймали на очевидной попытке подделать доказательства отпечатков пальцев против Джексона: во время слушаний Большого жюри Снеддон позволил обвинителю Гевину Арвизо взять в руки журналы для взрослых, после чего запечатал журналы и отправил их на анализ отпечатков.

Средства массовой информации не только пропускали мимо ушей эти примеры сомнительного, а порой и незаконного поведения полиции, но и, по-видимому, с радостью помогали прокурорам вести очерняющую Джексона пропаганду, несмотря на полное отсутствие свидетельств, которые подтверждали бы преступление. К примеру, через несколько дней после ареста Джексона репортер Дайан Даймонд появилась на шоу Ларри Кинга и заговорила о «стопке любовных писем», которые певец якобы написал Гевину Арвизо.

«А кто-нибудь здесь… знает о существовании этих писем?» — спросил ее Кинг.

«Конечно, — ответила Даймонд. — Я знаю. Я абсолютно знаю об их существовании!»

«Дайан, ты их читала?»

«Нет, я их не читала».

Даймонд признала, что никогда не видела этих писем, не говоря уже о том, чтобы их читать, но сказала, что знает о них от «высокопоставленных источников в правоохранительных органах». Однако эти любовные письма так и не материализовались. Говоря, что она «абсолютно знает об их существовании», Даймонд основывалась исключительно на словах полицейских источников. В лучшем случае, эти полицейские источники простодушно повторяли слова обвинителей Арвизо. В худшем случае они выдумали это, чтобы очернить имя Джексона. Так или иначе, история с письмами облетела весь мир, при полном отсутствии каких-либо доказательств.

Между арестом Джексона и началом судебного процесса прошло больше года, и в этом промежутке СМИ были вынуждены раздувать скандал, как могли. Зная, что Джексон связан приказом судьи о неразглашении информации и поэтому бессилен ответить, сторонники обвинения принялись сливать документы, такие, как заявление Джордана Чандлера полиции от 1993 года. Пресса, алчущая скандалов и сенсаций, жадно на них набросилась.

В то же время заново пересказывались и подавались как новости старые скандальные истории, которые в 1990-х годах продавали таблоидам недовольные бывшие работники «Неверленда». Периодически просачивались в прессу и мелкие детали обвинения семейства Арвизо.

Хотя в основном репортеры сообщали об этих историях как о чьих-то словах, а не фактах, само количество и частота историй, связывающих Джексона с мерзким сексуальным насилием, при том, что сам он не имел возможности выступить с опровержением, произвели разрушительный эффект на репутацию певца.

Судебный процесс начался в начале 2005 года с отбора присяжных. Отвечая на вопрос «NBC» о тактике отбора присяжных обвинения и защиты, Даймонд сказала, что разница в том, что сторона обвинения искала присяжных, у которых есть понимание «добро или зло» и «хорошо или плохо».

Едва присяжных выбрали, как журнал «Ньюсуик» сделал попытку их дискредитировать, заявив, что присяжные из среднего класса не смогут справедливо отнестись к семье обвинителей из низшего класса. В статье с названием «Разыгрывая классовую карту» говорилось: «Процесс над Джексоном может зависеть от кое-чего другого, нежели раса. И мы не имеем ввиду улики».

Когда судебный процесс начался, очень быстро стало очевидным, что в деле против Джексона полно дыр. Единственной «уликой» обвинения была стопка гетеросексуальных порножурналов и пара совершенно легальных книг по искусству. Адвокат Томас Мезеро написал в своем ходатайстве суду: «Попытка судить мистера Джексона за обладание одной из крупнейших частных библиотек в мире вызывает тревогу. С темных дней почти три четверти века назад мир не видел судебного преследования, которое утверждало бы, что владение книгами хорошо известных художников является доказательством преступления против государства».

В самом начале судебного разбирательства выступил брат Гевина Арвизо, Стар, который утверждал, что был свидетелем двух конкретных актов растления, но его показания были совершенно непоследовательны. Об одном из этих предполагаемых актов он сказал, что Джексон трогал гениталии Гевина, однако в предыдущем описании того же самого случая он рассказывал совершенно другую историю, утверждая, что Джексон терся пенисом о ягодицы Гевина. О втором предполагаемом акте он тоже рассказал две совершенно разные истории.

Во время перекрестного допроса адвокат Джексона, Томас Мезеро, показал мальчику экземпляр эротического журнала «Barely Legal» и неоднократно спрашивал, тот ли это самый экземпляр, который Джексон показал ему и его брату. Стар каждый раз отвечал, что да, это тот самый экземпляр, пока Мезеро не обратил его внимание на то, что журнал выпущен в августе 2003 года, то есть, через пять месяцев после того, как семья Арвизо навсегда покинула «Неверленд».

Но в прессе эта информация была почти не упомянута. СМИ сосредоточили внимание на красочных описаниях предполагаемых актов, которые озвучивал Стар, а не на перекрестном допросе, который их дискредитировал. Из красочных описаний получаются яркие заголовки, а из сложных перекрестных допросов — нет.

Когда показания стал давать Гевин Арвизо, он заявил, что Джексон уговорил его на первый акт растления, сказав ему, что всем мальчикам нужно мастурбировать, иначе они будут насиловать женщин. Но на перекрестном допросе Мезеро доказал, что прежде мальчик уверял полицейских, что эту фразу сказала ему его бабушка, а не Джексон, показав тем самым, что вся история растления основана на лжи.

На перекрестном допросе мальчик серьезно подорвал обвинение в заговоре, заявив, что в «Неверленде» он никогда ничего не боялся, и что он не хотел оттуда уезжать. В добавок, его рассказы о предполагаемых актах растления отличались от рассказов его брата.

К несчастью для Джексона, перекрестный допрос Гевина Арвизо был почти проигнорирован прессой — в те дни газеты сплетничали и хихикали о событии, которое позже станет известно под названием «пижамный день». В первый день перекрестного допроса Гевина Арвизо Джексон упал, поскользнувшись в душе, повредил легкое и был спешно доставлен в больницу. Судья Родни Мелвилл выписал ордер на арест Джексона, если тот не прибудет в течение часа, поэтому певец поспешил в суд в пижамных штанах, в которые он был одет, когда поехал в больницу.

Фотографии Джексона в пижамных штанах облетели весь мир, часто без упоминания о травме Джексона и о причине того, почему он так одет. Многие журналисты обвиняли Джексона в том, что он инсценировал это, чтобы заработать сочувствие, хотя сочувствие — последнее слово, которое вы использовали бы, описывая реакцию СМИ.

Этот инцидент не помешал прессе на следующий день разослать по всему миру описания непристойных актов из показаний Гевина Арвизо. Некоторые газеты даже выдавали показания Арвизо за факт, а не предположение. «Он сказал, что если мальчики этого не делают, они могут стать насильниками — больной раком мальчик рассказал суду о сексе с Джеко», — писала «Миррор».

Но перекрестный допрос Гевина Арвизо поведал совсем другую историю, о которой почти ничего не сообщалось. Вместо репортажей о лжи Гевина Арвизо и противоречиях в рассказах братьев, газеты заполнили свои страницы ехидными замечаниями о пижаме Джексона, хотя «пижамный день» был несколько дней назад. Тысячи слов были посвящены тому, носит ли Джексон парик, а «Сан» даже опубликовала статью, в которой критиковала Джексона за аксессуары, которые он прикреплял к своим жилетам. Казалось, пресса напишет что угодно, лишь бы избежать обсуждения перекрестного допроса мальчика, который серьезно подорвал позицию обвинения.

Эта привычка сообщать о грязных обвинениях, но игнорировать перекрестный допрос, который их дискредитировал, стала явной тенденцией на протяжении всего процесса над Джексоном. В апреле 2005 года, давая интервью Мэтту Драджу, колумнист «Fox» Роджер Фридман объяснил: «Пресса не сообщает, что перекрестный допрос этих свидетелей как правило разбивает их показания в пыль». Он добавил, что всякий раз, когда кто-то говорит что-либо непристойное или скандальное о Джексоне, репортеры «выбегают из зала суда, чтобы доложить об этом» и пропускают перекрестный допрос.

Драдж подтвердил это, добавив: «Вы не слышите, как один свидетель за другим рушатся под перекрестным допросом. Нет ни одного свидетеля, по крайней мере в последние дни, который не признал бы, что лгал под присягой в своих предыдущих показаниях или в каком-то другом судебном деле».

Эта тревожная тенденция игнорировать перекрестный допрос стала, пожалуй, наиболее очевидной, когда пресса освещала показания Кики Фурнье, экономки из «Неверленда». На прямом допросе, отвечая на вопросы прокурора, Фурнье сказала, что в «Неверленде» дети часто становились неуправляемы, а иногда она видела детей настолько гиперактивными, что они казались пьяными. Репортеры выскочили из зала суда, чтобы доложить об этой сенсации, и пропустили одну из самых важных частей показаний во всем слушании.

На перекрестном допросе, отвечая на вопросы Томаса Мезеро, Фурнье сказала, что в последние недели пребывания семьи Арвизо в «Неверленде» — период, в течение которого, предположительно, происходило растление — комната братьев Арвизо в гостевом коттедже всегда была в беспорядке, из-за чего она была уверена, что все это время они спали в собственной комнате, а не в спальне Майкла Джексона.

Она также показала, что Стар Арвизо однажды на кухне замахнулся на нее ножом, и пояснила, что, по ее мнению, это была не шутка, и что он «пытался таким образом утвердить свою власть».

Сокрушительным ударом по обвинению в заговоре, которое выглядело все более и более абсурдным, стало то, что Кики Фурнье рассмеялась в ответ на вопрос, можно ли кого-то удержать против воли на ранчо «Неверленд». Она объяснила присяжным, что вокруг ранчо нет высокого забора, и семья могла легко выйти оттуда в любое время.

Читать продолжение статьи

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic